Тайна сарайчика

Лето в пионерском лагере всегда пахло соснами, речкой и той сладкой, томительной жарой, от которой у девочек-подростков начинали гореть щёки и ныть внизу живота. Я, двадцатилетняя вожатая, отвечала за отряд четырнадцатилетних девчонок. Особенно за двух неразлучных — Лену и Таню. Они были везде вместе: на линейке, на купании, на тихом часе. Их тела уже менялись — маленькие упругие грудки натягивали майки, бёдра округлялись, а в глазах то и дело вспыхивало то самое, ещё неосознанное, но уже жгучее желание экспериментов.

Я давно замечала, как они исчезают. Сначала думала — просто шалят в лесу. Но ответственность заставляла узнать правду. В тот душный вечер, когда солнце уже клонилось к закату, я снова увидела, как они, переглянувшись, нырнули за столовую и направились к старому заброшенному сарайчику на краю лагеря. Дверь тихо скрипнула за ними. Я, стараясь не шуметь, обошла постройку и по старой деревянной лестнице забралась на чердак. Между досками была широкая щель, через которую всё было видно как на ладони.

Внутри сарайчика стоял полумрак. Лена и Таня стояли близко, почти прижимаясь друг к другу. Их руки дрожали от волнения. Таня первой осмелилась — медленно потянула вверх майку подруги, обнажив маленькую, ещё совсем детскую грудь с твёрдыми розовыми сосочками. Лена тихо вздохнула, когда подруга наклонилась и неумело коснулась губами одного из них. Язычок Тани робко обвёл набухший бугорок, и Лена выгнулась, схватившись за её плечи. Их движения были неуклюжими, но такими искренними, такими полными первого настоящего желания, что у меня мгновенно пересохло во рту.

Я стояла на коленях на пыльном чердаке, прильнув глазом к щели, и чувствовала, как между моих ног становится горячо и мокро. В их возрасте я тоже хотела всегда. Мастурбировала по десять раз на дню, зарывшись лицом в подушку, чтобы никто не услышал моих стонов. Но ласкать подругу… до этого у меня так и не дошло. А теперь я смотрела, как Таня уже стягивает с Лены трусики, как её пальчики неуверенно скользят по гладкой, ещё безволосой щёлке, как Лена раздвигает ножки шире и тихо, почти шёпотом просит: «Ещё… там… пожалуйста…»

Это зрелище разожгло во мне настоящее пламя. Моя киска пульсировала, трусики промокли насквозь. Я быстро задрала свою лёгкую летнюю юбку, сдвинула в сторону тонкую полоску ткани и прижала ладонь к горячему, набухшему клитору. Пальцы мгновенно стали скользкими от моих соков. Я начала медленно крутить чувствительный бугорок, а вторую руку опустила ниже — средний пальчик легко вошёл в мою тесную, истекающую дырочку. Я трахала себя в такт их движениям, кусая губу, чтобы не застонать в голос.

Таня уже опустилась на колени перед подругой. Её язычок неумело, но с огромным старанием лизал Ленину щёлочку, пробираясь между нежных губок, находя клитор и обводя его кругами. Лена держала её за голову, тихонько поскуливая, покачивая бёдрами. Я видела, как блестят их юные киски, как дрожат ножки, как они обе уже на грани. Мои пальцы двигались быстрее. Я засунула в себя уже два пальца, трахая свою мокрую пизду жёстко и глубоко, большим пальцем не переставая теребить клитор. Сладкая, тягучая волна накатывала всё сильнее.

Наконец девочки не выдержали. Лена первой задрожала всем телом, прижимая лицо Тани плотнее к своей щёлке, и тихо, протяжно застонала, кончая прямо на её язычок. Таня тут же поднялась, и они принялись целоваться — мокрыми, сладкими от соков губами, гладя друг друга между ног. Этот поцелуй стал последней каплей. Я резко надавила на клитор, глубоко вогнала пальцы в себя и кончила. Оргазм был таким мощным, что меня затрясло всем телом. Ноги подкосились, киска сильно сжалась вокруг пальцев, выталкивая горячую влагу, которая потекла по бёдрам. Я кусала руку, чтобы не закричать, содрогаясь в сладких, долгих спазмах.

Когда всё стихло, девочки быстро привели себя в порядок, поцеловались ещё раз и выскользнули из сарайчика. Я осталась на чердаке, тяжело дыша, с мокрыми пальцами и дрожащими ногами. Юбка была задрана, трусики сдвинуты, а между ног всё ещё пульсировала удовлетворённая, но уже снова начавшая хотеть пизда. Я улыбнулась, вытирая пальцы о край юбки. Теперь я знала их тайну. И эта тайна разбудила во мне такую похоть, что я уже понимала — это только начало.